Родственник в медвежьей шкуре. Медведь в онтологии народов Нижнего Приамурья
Родственник в медвежьей шкуре. Медведь в онтологии народов Нижнего Приамурья
doi:10.17746/1563-0102.2025.53.1.126-136
О.В. Мальцева
Институт археологии и этнографии СО РАН пр. Академика Лаврентьева, 17, Новосибирск, 630090, Россия
В статье рассматривается онтологический аспект культа медведя у народов Нижнего Приамурья. На примере мифоритуальных комплексов нивхов, ульчей, нанайцев воссоздана модель взаимосвязи человеческого и животного сообществ в контексте миропонимания рыбаков и охотников долины Амура. Теоретической основой работы послужили концепции персонификации и реляционной идентичности, дающие возможность подойти к изучению образа зверя в мировоззренческих системах коренного населения с позиции восприятия его как человеческой личности, способной менять свой облик. Этот подход позволил выделить антропоморфную сторону образа медведя в традиционных представлениях. Сравнительный анализ медвежьих культов народов Евразии и Северной Америки показал, что они не отождествляли хищника с охотничьей добычей; использовавшиеся ими подставные названия зверя указывают на его персонификацию в качестве предка, родственника, представителя другого мира, от которого зависит благополучие земного человека. Подобный онтологический ракурс выявлен и в амурских медвежьих обрядах, где хищник воплощает «таежного/ горного человека», отправляющегося к своим «земным сородичам» — людям для решения их проблем и исполнения желаний. Церемониальные акты свежевания и разделки туши символизировали преображение зверя: он сбрасывал «меховую одежду» в мире людей и облачался в нее по возвращении к своей медвежьей родне. Амурский медвежий ритуал, как показал его анализ, имел и социальный подтекст. Церемонии почитания медведя проводились при скреплении брачных, родовых и деловых союзов. В XX в. изменения в сообществе нижнеамурских народов, связанные с распространением письменного языка, потребительской этики и рациональных взглядов на устройство мира, обусловили утрату медведем мировоззренческой и социально-обрядовой роли в их жизни.
Ключевые слова: Нижнее Приамурье, народы, медведь, онтология, ритуал, миф, род
A Relative in Bearskin: The Bear in Lower Amur Folk Beliefs
O.V. Maltseva
Institute of Archaeology and Ethnography, Siberian Branch, Russian Academy of Sciences, Pr. Akademika Lavrentieva 17, Novosibirsk, 630090, Russia
The study examines certain aspects of the bear cult practiced by the Lower Amur peoples. Using myths and rituals of Nivkhs, Ulchi, and Nanai people, a human-animal interface is reconstructed in the context of the Amur hunter-gatherer worldview. Reference is made to the concept of personification and situational identity, offering an approach to the beast image in ritual from the standpoint of perceiving it as a human capable of shapeshifting. With this approach we were able to explore the anthropomorphic aspect of the bear image in traditional beliefs. The comparative analysis of the bear cults of Eurasia and North America suggests that the mythical carnivore is not the same as that hunted by humans. Rather, oblique terms used with reference to the bear show that it was perceived as a personified ancestor, relative, member of a different world, one from which the welfare of each human being depends. Such a status agrees with the Amur natives’ belief that the bear personifies the “taiga/ mountain man” visiting his “earthly kin” to help them solve their problems and fulfill their wishes. Ceremonial butchering symbolized the beast’s transformation: the animal was supposed to cast off its fur to put it on again after returning to its kin. The Amur bear feast, as the analysis shows, carried yet another, social message. Ceremonies of the bear cult were performed to conclude marital, clan, and trade treaties. In the 20th century, changes in the life of the Lower Amur peoples, relating to literacy, consumers’ ethics, and a more rational worldview, caused the decline of the bear’s ritual and social role.
Keywords: Lower Amur, peoples, bear, folk beliefs, ritual, myth, kin
