Поротический гиперостоз в краниологических сериях аборигенов Сибири, русских переселенцев XVI–XIX веков и корейцев эпохи Чосон
Поротический гиперостоз в краниологических сериях
аборигенов Сибири, русских переселенцев XVI–XIX веков
и корейцев эпохи Чосон
doi:10.17746/1563-0102.2022.50.2.150-156
Ли Хэджин1, 2, Хонг Джонха3, С.М. Слепченко4, Шин Донгхун1 1Сеульский национальный университет, Республика Корея Seoul National University 103, Daehak-ro, Jongno-gu, Seoul, 03080, South Korea 2Агентство по розыску и идентификации павших Министерства национальной обороны, Республика Корея Ministry of National Defense Agency of KIA Recovery & Identification 250 Hyunchung-no, Dongjak-gu, Seoul, 06984, South Korea 3Университет Кёнхи, Республика Корея Kyung Hee University 26 Kyungheedae-ro, Dongdaemun-gu, Seoul, 02447, South Korea 4Институт проблем освоения Севера Тюменского научного центра СО РАН ул. Малыгина, 86, Тюмень, 625026, Россия
Поротический гиперостоз — скелетный маркер, используемый для оценки уровня физиологического стресса в детстве. Несмотря на широкое распространение гипотезы, согласно которой при переходе к земледелию здоровье населения ухудшалось, прямых сопоставлений частот этой патологии у охотников-рыболовов-собирателей и земледельцев до сих пор проведено немного. В данной работе рассматриваются краниологические серии XVI-XIX вв. коренного населения Сибири (охотники-рыболовы-собиратели), русских переселенцев и корейцев эпохи Чосон (земледельцы) с целью выяснить, существует ли взаимосвязь между частотой встречаемости поротического гиперостоза и хозяйственно-культурным типом рассматриваемых групп. По результатам проведенного анализа самый высокий показатель зафиксирован у корейцев (18,9 %), намного ниже — у русских переселенцев (6,3 %), наименьший — у коренных народов Сибири (3,8 %). Таким образом, можно предположить, что уровень физиологического стресса в группе охотников-рыболовов-собирателей был ниже, чем в земледельческих популяциях. Кроме того, корейское население эпохи Чосон, вероятно, сталкивалось с более значительными эпизодами стресса, по сравнению с русскими переселенцами в Сибири. Несмотря на то, что и те, и другие практиковали интенсивное земледелие, условия жизни корейцев могли характеризоваться существенно более высоким уровнем стрессового воздействия. С точки зрения полового диморфизма, во всех исследованных группах поротический гиперостоз встречался чаще у мужчин, чем у женщин. Полученные результаты показывают, что распределение частот маркеров стресса может формироваться под влиянием комплекса взаимодействующих факторов, связанных с историческими различиями в условиях жизни человеческих коллективов.
Porotic Hyperostosis Observed in the 16th to 19th Century Crania
of Native Siberians, Russian Settlers, and Joseon Dynasty Koreans
Lee Hyejin1, 2, Hong Jong Ha3, S.M. Slepchenko4, and Shin Dong Hoon1 1Seoul National University, 103, Daehak-ro, Jongno-gu, Seoul, 03080, South Korea 2Ministry of National Defense Agency of KIA Recovery & Identification, 250 Hyunchung-no, Dongjak-gu, Seoul, 06984, South Korea 3Kyung Hee University, 26 Kyungheedae-ro, Dongdaemun-gu, Seoul, 02447, South Korea 4Institute of Northern Development, Tyumen Scientific Center, Siberian Branch, Russian Academy of Sciences, Malygina 86, Tyumen, 625026, Russia
Porotic hyperostosis (PH) is the skeletal marker used in the estimation of physiological stress suffered in childhood. Despite a conventional hypothesis that mankind’s health conditions declined with the advent of agriculture, there are few reports comparing the PH seen on ancient crania of hunters-fishermen-gatherers and agrarian peoples. In this study, we examined the crania of 16th to 19th century Eurasian peoples: Siberian natives (hunters-fishermen-gatherers), Russian settlers, and Joseon Koreans (agriculturalists) to see whether PH could be observed to differ between populations with varying subsistence strategies. The prevalence of PH decreased in the order of Joseon people (18.9%), Russian settlers (6.3%), and Siberian natives (3.8%). In brief the hunters-fishermen-gatherers ’stress level was lower than agriculture-based Joseon people and Russian settlers. In addition, Joseon people might have been exposed to more serious stressful episodes than Russian settlers were. We assume that the former might have lived under much stressful conditions than the latter did, though both people depended on intense agriculture. As for sexual dimorphism of PH: in all groups, males were identified with more PH signs than females were. Our report successfully shows that the detailed pattern of stress markers might have been influenced by complex interactions between various factors that existed under different conditions in history.
